112
ох охуенно.
улус Джучи , в лице меня одобряет!
Русскій, въ хмельномъ угарѣ пока ты
Рукоблудишь, поди, на духовныя скрѣпы,
Горячіе парни, кавказцы и азіаты,
Стрѣляютъ другъ въ друга, прячась за склепами.
Пока ты идешь, залившійся ягою,
Путями окольными за понюшкою опія,
На кладбищѣ бьется ватага съ ватагою,
И это не сценарій антіутопіи…
Они могли торговать на рынкахъ,
Строить дома, воевать въ И.Г.И.Л.,
А вмѣсто того боевую лезгинку
Пляшутъ средь свѣжихъ и древнихъ могилъ.
Этотъ сюжетъ не опишетъ Мартинъ,
Не живописуютъ Босхъ и Шагалъ:
Смуглые парни, какъ коты въ мартѣ,
Шипятъ другъ другу:
Я твой склепъ надгробій шаталъ!
Вотъ лежитъ на землѣ, въ которой останки,
Пращуровъ, не достроившихъ коммунизма,
Ножъ складной, изъ руки дагестанца
Выбитый лопатой отважнаго киргиза.
Не помогли черные гелендвагены,
Прибывшіе подъ покровомъ ночи,
Что есть мочи бѣжали дерзкіе Маги,
Что есть мочи бѣжали гордые нохчи.
И у вратъ въ преисподнюю множа окурки
Встрѣчаютъ зари кровавое марево
Узбекъ, потомокъ суроваго тюрка,
И таджикъ, потомокъ грознаго арія.
Будутъ акыны слагать свои пѣсни:
Какъ казахъ, киргизъ, узбекъ и таджикъ,
Съ метлами наперевѣсъ, всѣ вмѣстѣ
Отстояли могилы отцовъ чужихъ.
Ихъ бы въ слѣдкомъ, ребятъ этихъ рѣзкихъ,
Они бъ не ударили въ грязь лицомъ,
Разслѣдовать поручили имъ если бъ,
Кому насолилъ убіенный Немцовъ.
И тамъ, гдѣ мы вконецъ оскандалились,
Они супостата раздавятъ, какъ вшу,
Четыре всадника апокалипсиса:
Абай, Болтубой, Равшанъ и Джамшутъ.
На нихъ наши предки взираютъ изъ вѣчности,
Смущенные ихъ гортанною мовою.
Они, возможно, надежда Отечества -
За нами дерьмо убирать не ново имъ.
Пестрѣло бы въ «Новой», въ «М.К.» и въ «Извѣстіяхъ»
На главной страницѣ центральное фото:
Оранжевой революціи буревѣстники
Въ жилетахъ оранжевыхъ съ катафотами.
