112
Тебе 5 лет. Сидишь в песочнице и лепишь куличики. Получается очень красиво, и ты уже готов накормить соседскую девочку песочными пирожными, но на горизонте появляются задиры и забияки, во главе которых Ванька — Бармалей вашего двора. Ты понимаешь, что твой романтический ужин накрывается медной формочкой, и ты потерянным взглядом смотришь, как нога в сандалике опускается на куличи, на вкуснятину, в которую ты душу вложил. Начинаешь плакать, друзья Вани зажимают тебе рот, а их командир набирает полный совочек песка, а затем молниеносно засыпает его тебе в рот. Они убегают, а ты начинаешь плакать. Слышен грохот, содрогается земля, вода в лужах идет кругами, птицы улетают, подъездная дверь с треском вылетает на улицу, и из подъезда, тяжело дыша, выходит объемная мама и бежит к тебе, оставляя вмятины в асфальте.
— Ну что ты плачешь? Зачем ты ел песок? Вот сам виноват, живо домой!
Дома отмываешься и хочешь проплакать весь день, но тебя зовет дед, тайно воевавший с американцами во Вьетнаме.
— Ты чего разнылся, боец?
— Мне насыпали песок в рот, а мама подумали, что я сам.
— Так, отставить соплежевание! — дед настроен решительно — слушай внимательно, сейчас я тебе расскажу, че надо делать, только маме не говори.
На следующий день возвращаешься в песочницу с отцовской саперной лопаткой и начинаешь рыть яму, поглядывая на взятые из дому часы и разравнивая песок. Ты жаждешь мести, слезы въелись в твою детскую кожу красными следами, глаза налились ненавистью, поэтому даже настоящая земля не мешает тебе рыть дальше, но на самом деле это работает вколотый дедом стимулятор.
— А что ты там делаешь?
Поднимаешь голову из ямы и видишь соседку тетю Зину, которая в это время обычно кормит дворовых кошек. Вздохнув, поднимаешься по связанной из простыней веревочной лестнице и молча бьешь лопатой по коленям соседки, она падает в яму. Оценив глубину, ты понимаешь, что все готово, и достаешь лестницу, делая из нее капкан для ног. Ночью дед сплел крышку для ямы, который ты и накрыл свою ловушку, а затем накрыл это брезентом и засыпал песком.
Садишься лепить куличи с каменным лицом, ведь дедушкины истории, кажется, разучили тебя улыбаться. Все по расчету — на горизонте появляется Ванюша с друзьями, а ты уже налепил красоты. Ты хотел быть просто поваром, делать шедевры из продуктов, но мир пошел против тебя. Ты хотел просто заниматься любимым делом, и будешь — никакие задиры не помешают тебе стать мастером кухни.
— О, Славка! — Ваня кричит, друзья поддакивают, они идут, чертовы янки, но все готово.
Лишь Ваня ступает в песочницу, как спотыкается об веревку, затягивая узел, и падает прямо на ловушку, проламывая крышку, веревка натянулась и затянулась вокруг ног Ваниной свиты. Дружной колонной они уехали в яму, а ты отложил совочек и достал прикопанную лопату. Ваня потирает лоб, кто-то без сознания, кто-то плачет, видя соседку со сломанной шеей.
В этот момент на их головы прилетает горсть земли, а потом еще одна — они закрывают лица руками, а ты спокойно засыпаешь их землей, наслаждаясь их плачем. Никто из них так и не смог выбраться, и, оглядевшись, ты похлопываешь в ладони, сбивая грязь, и возвращаешься к куличам. Деда смотрит на тебя из окна и улыбается так, как может улыбаться только гордый учеником наставник.
